История » А.И. Солженицын и А.Д. Сахаров - общественно-политические взгляды и правозащитная деятельность » Первые встречи А.И.Солженицына и А.Д.Сахарова

Первые встречи А.И.Солженицына и А.Д.Сахарова
Страница 1

Андрей Дмитриевич Сахаров и Александр Исаевич Солженицын впервые встретились 26 августа 1968 года — несколько дней спустя после оккупации Чехословакии войсками стран Варшавского договора.

Академик, трижды Герой Социалистического Труда и «отец водородной бомбы» А.Д.Сахаров только недавно, в мае 1968 года, выступил как диссидент, обнародовав свой первый большой меморандум «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе» с призывом к развитию демократии и плюрализма. Это выступление быстро принесло Сахарову известность — ив Советском Союзе, и на Западе. Но у него еще не было почти никаких связей не только с диссидентскими группами, но даже с писателями и учеными за пределами большой, но замкнутой группы ученых-атомщиков.

Солженицын же получил мировую известность гораздо раньше, еще в конце 1962 года, — после публикации в «Новом мире» знаменитой повести «Один день Ивана Денисовича» — первой правдивой книги о сталинских лагерях, опубликованной в СССР. Эта публикация была частью политики «десталинизации», проводившейся после XXII съезда КПСС, и на встречах руководителей партии с деятелями культуры не только Никита Хрущев, но и Михаил Суслов жали Солженицыну руку и горячо приветствовали появление «Ивана Денисовича». На путь открытой оппозиции режиму Солженицын вступил лишь в мае 1967 года, обнародовав «Открытое письмо IV съезду Союза советских писателей» с протестом против цензуры и политических преследований советских писателей. В это же время был отправлен на Запад для перевода и публикации большой роман Солженицына «В круге первом». У Солженицына, в отличие от Сахарова, было много друзей и знакомых среди писателей, но он держался особняком и сторонился любых диссидентских кружков.

Оккупация Чехословакии стала большим потрясением не только для диссидентов, и теперь, в конце августа 1968-го, и Солженицын, и Сахаров, не желая молчать, решили как-то объединить свои усилия. Мысль о содержательном протесте, который могли бы поддержать несколько десятков наиболее известных тогда деятелей интеллигенции, как говорится, витала в воздухе.

Неожиданно очень эмоциональный и глубокий по содержанию текст предложил кинорежиссер Михаил Ильич Ромм. Сахаров был готов присоединиться к нему, но не хотел, чтобы его подпись стояла первой. Поздно вечером 23 августа подпись под этим документом поставил академик Игорь Тамм, его примеру последовали еще несколько ученых. Сахаров хотел ехать к Твардовскому, но, как оказалось, Александр Трифонович в эти дни не появлялся даже в редакции «Нового мира», ни с кем не встречался, и тогда Андрей Дмитриевич спросил своих друзей о Солженицыне, который, как оказалось, и сам искал встречи.

Солженицын приехал в Москву из Рязани вечером 24 августа для знакомства с ситуацией и поддержки общего протеста. Следующий день он посвятил встречам с разными людьми, а 26 августа с соблюдением всех правил конспирации встретился и долго — один на один — беседовал с Сахаровым. Конечно, эту встречу нельзя было полностью скрыть от КГБ:

Сахаров в то время был не только засекреченным, но и охраняемым ученым, еще в начале 1960-х годов он решительно отказался от открытой охраны, но воспрепятствовать скрытому сопровождению не мог. Однако, судя по всему, «органы» мало что узнали о содержании и характере состоявшегося разговора, и лишь много позднее и Солженицын, и Сахаров написали об этой важной для них встрече в мемуарах.

«Я встретился с Сахаровым в первый раз в конце августа 68-го года, — вспоминал Солженицын, — вскоре после нашей оккупации Чехословакии и после выхода его меморандума. Сахаров еще не был выпущен тогда из положения особосекретной и особоохраняемой личности. С первого вида и с первых же слов он производит обаятельное впечатление: высокий рост, совершенная открытость, светлая, мягкая улыбка, светлый взгляд, теплогортанный голос. Несмотря на духоту, он был старомодно-заботливо в затянутом галстуке, тугом воротнике, в пиджаке, лишь в ходе беседы расстегнутом — от своей старомосковской интеллигентской семьи, очевидно, унаследованное. Мы просидели с ним четыре вечерних часа, для меня уже довольно поздних, так что я соображал неважно и говорил не лучшим образом. Еще и необычно было первое ощущение — вот, дотронься, в синеватом пиджачном рукаве — лежит рука, давшая миру водородную бомбу. Я был, наверное, недостаточно вежлив и излишне настойчив в критике, хотя сообразил это уже потом: не благодарил, не поздравлял, а все критиковал, опровергал, оспаривал его меморандум. И именно вот в этой моей дурной двухчасовой критике он меня и покорил! — он ни в чем не обиделся, хотя поводы были, он не настойчиво возражал, объяснял, слаборастерянно улыбался — а не обиделся ни разу, нисколько — признак большой, щедрой души. Потом мы примерялись, не может ли как-то выступить на счет Чехословакии — но не находили, кого бы собрать для сильного выступления: все именитые отказывались»1.

Страницы: 1 2 3

Ганзейский союз и Русь
В XIV-XV вв. при посредничестве Ганзейского союза велась основная торговля Руси с Западом. Из Руси вывозили воск и пушнину - главным образом, белку, реже - кожу, лен, пеньку, шелк. На Русь Ганзейский союз поставлял соль и ткани - сукно, полотно, бархат, атлас. В меньших объемах ввозилось серебро, золото, цветные металлы, янтарь, стекло, ...

Россия в начале ХХ в.
Россия вступила на путь промышленного развития гораздо позже ведущих стран Запада. Но к началу столетия она прошла путь, на который европейским странам потребовались века. Высоким темпам экономического роста способствовал ряд факторов. Для продолжения политики соревнования с наиболее сильными державами русское правительство было вынужде ...

Внешняя политика.
Положение Советского Союза на международной арене к середине 60-х гг. оставалось достаточно прочным. Он по праву считался одной из двух супердержав мира. Ни один вопрос мировой политики, имевший сколько-нибудь принципиальное значение, не решался без его участия, либо в рамках ООН, либо на основе переговорных процессов. Советская внешня ...