Histmania

Конец XX столетия, как и его начало, ознаменовался волной террористических актов. Историческая наука не могла не отреагировать на этот вызов.

Первоначально большое влияние на развитие историографии российского революционного терроризма оказывали тенденции политической декоммунизации. С позиций теории правого государства критиковал практику внедрения провокаторов в террористические организации Ф.М. Лурье. «Провокация, - писал он, - одна из самых темных сторон природы живых существ. Провокация не просто темная, но зловещая сила. Еще страшнее, когда в провокации участвуют не частные лица, а крупные чиновники, ведомства, учреждения, превращающие провокацию в инструмент своей деятельности, вводя ее в сферу политики. Правительства использование провокации всегда тщательно скрывают от непосвященных; если же не удается избежать огласки, пытаются объяснить ее благими намерениями. Но даже самые соблазнительные светлые цели не могут оправдать грязных средств для их достижения».

Провокаторство, по оценке Ф.М. Лурье, коррелировалось с отсутствием общественного правосознания широких масс населения в Российской Империи. Уничижительные характеристики дает он фигурам самих провокаторов. «Все, что касается Азефа, - писал, к примеру, Ф.М. Лурье в отношении самого известного агента полиции, - потрясает глубиной падения человеческого духа. Кровь, предательство, безграничный цинизм, грязные деньги, липкая ложь образовали сплошную зыбкую трясину, в которой погребены жизни сотен людей. Единственный случай в истории русского освободительного движения, когда одно и то же лицо в течение нескольких лет одновременно занимало самое высокое положение в революционной партии и Департаменте полиции, к голосу которого внимательно прислушивались руководители политического сыска империи и лидеры революционной партии, когда одно и то же лицо одновременно руководило убийствами крупных царских администраторов и выдавало полиции членов революционной партии. Азеф использовал худшие приемы борьбы политического сыска с революционерами, в нем произошло ядовитое "кровосмешение" этих противоборствующих проявлений человеческой деятельности, самое его существо источало погибель». О каких то сентенциях в отношении героизма сотрудников Департамента полиции, ежедневно рисковавших жизнью, выполняя свой долг перед государством, не могло быть и речи.

Советская историографическая традиция интерпретации народовольческого террора была в постсоветские годы применена в ряде публикаций при объяснении тактики революционных партий начала XX в. Ф.М. Лурье полагал, что эсеровский красный террор был вызван к жизни террором государственным. Если бы существовали демократические институты власти, то революционный терроризм был бы невозможен, ибо он являлся следствием безысходности, отсутствия альтернативы самодержавию. «Была ли в этом вина властей? - спрашивал Ф.М. Лурье. - Бесспорно. Вместо того, чтобы разрешить студентам устраивать кассы взаимопомощи, библиотеки и клубы, где без опасений репрессий можно было бы обсуждать любые политические и экономические проблемы, правительство запретило все, что могло способствовать развитию в молодых людях истинного патриотизма, умения самостоятельно мыслить и анализировать. То, что давно вошло в традиции европейских университетов, российские власти старательно искореняли, не ведая, что тем самым подталкивали студенчество в объятия революционеров и выбивают почву из-под своих же ног. Если бы не чрезмерные правительственные запреты, запреты любой оппозиции, революционеров было бы меньше, да и повадки были бы иными. У несогласных с властями отсутствовал выбор, им оставили всего один путь, путь в конспирацию, а она чаще всего формировала революционное сообщество. Итак, индивидуальный политический террор второй половины XIX-начала XX в. возник в результате преступно-ошибочных воздействий российских властей на радикально настроенных молодых людей». Впрочем, редакция сборника «Индивидуальный политический террор в России XIX - начало XX в.», в котором была помещена данная работа, объявляла о своем несогласии с интерпретацией автора как с объяснением, упрощавшим социокультурный контекст развития России начала XX в. Но в силу того, что аргументация, приводимая в статье, пользуется популярностью в современной историографии, редакторский коллектив посчитал необходимым включить работу Ф.М. Лурье в указанный сборник.

Рождение российского самодержавия и церковь в середине XV - начале XVI века. Утверждение автокефалии Русской Православной Церкви и разделение ее на две митрополии
После смерти в 1431 году митрополита грека Фотия, русские иерархи, учитывая пожелание Василия II, «нарекли» в митрополиты рязанского епископа Иону. Однако константинопольский патриарх не утвердил его кандидатуру, ибо еще до его прибытия в Константинополь поставил на русскую митрополию смоленского епископа Герасима. Осенью 1433 года Гера ...

Детство и юность Ришелье.
Герцог Ришелье происходил из обедневшей дворянской семьи. Младший сын Франсуа дю Плесси сеньора де Ришелье появился на свет в фамильном владении в Пуату. Его отец, не принадлежавший к высшей знати, выдвинулся при Генрихе III и стал великим прево. Мать, Сюзанна де ла Порт, происходила из семьи судьи Парижского парламента. Когда Жану был ...

Русская церковь в период правления Феодора Иоанновича и Бориса Годунова. Частичная стабилизация церковной и государственной жизни при царе Феодоре Иоанновиче и Борисе (1584 – 1598 годы)
18 марта 1584 года скончался Иван Грозный, постриженный в схиму с именем Ионы (согласно большинству свидетельств уже мёртвым). По завещанию Ивана Грозного была учреждена опека над Феодором «по его скудоумию»[78] в составе бояр Никиты Романовича Захарьина-Юрьева, Мстиславского, Богдана Бельского (племянник Малюты Скуратова) и Бориса Год ...