Histmania

Во второй половине 1980-х годов образовался разрыв между стремительно меняющимися тенденциями общественной жизни и консервативным подходом в изучении истории революционного терроризма. Определение Т.Н. Маслиниковой социалистов-революционеров как «кадетов с бомбой», обвинение их в «холопстве, раболепстве и трусости» по отношению к либеральной буржуазии соотносились с общим характером оценок, преобладающих в советской историографии данного периода. Такое положение объяснимо тем обстоятельством, что научная работа не могла быть сиюминутной, ее проведение требовало прошествия некоторого времени, необходимого для систематизации фактов и переосмысления подходов.

Тем не менее, некоторые новые веяния общественной жизни все-таки нашли отражение в работах 1987-1990 гг. Прежде всего это относится к трудам М.И. Леонова, Д.Б. Павлова, сборнику «Непролетарские партии в России в трех революциях» и др. Пропагандируемый с политической трибуны принцип плюрализма привел к окончательному отказу от трактовок представителей мелкобуржуазных партий как контрреволюционеров. Идеологические новации, заключавшиеся в признании существования разных вариантов социалистического устройства (от «казарменного» до «шведского» социализма), подразумевали обращение к изучению альтернативных моделей построения социализма. М.В. Спирина перечисляла социалистические мероприятия, предусмотренные в эсеровской программе: уничтожение частной собственности на основные средства производства, и прежде всего на землю, обобществленное, планомерно развивающееся производство, отсутствие анархии и конкуренции, коллективная форма организации труда. А.Д. Степанский писал об идентичности эсеровской и социал-демократической программы-минимум в революции 1905-1907 гг. В контексте пропаганды принципов построения социализма с «человеческим лицом» тема революционного терроризма со стороны социалистов, идейных оппонентов большевиков представлялась не вполне желательной.

Статьи А.Ф. Жукова и Д.Б. Павлова, посвященные революционному терроризму, содержались в сборнике «Непролетарские партии в трех революциях». Д.Б. Павлов писал о двойственности эсеровского индивидуального террора, с одной стороны, являвшегося составным компонентом массового движения, с другой - находящегося в арьергарде революционных сил. Видное место в освещении истории эсеров-максималистов он уделял террористическому компоненту их деятельности. Несмотря на то, что его крупнейшее исследование было опубликовано в 1989 г., авторские оценки в соответствии с советской традицией определялись отношением к массовой работе. Сообразно с этой шкалой координат «аграрный терроризм» оценивался исследователем как прогрессивная форма классовой борьбы, тогда как «индивидуальный» преподносился в сугубо негативном ракурсе.

По мнению Д.Б. Павлова, максималисты, с одной стороны, возвращались от эсеровской эклектичности к идеологии старого народничества, с другой, заведенные в тупик абсолютизацией террористической тактики, выхолостили в своей деятельности революционное содержание. Впрочем, вопреки постулатам павловской концепции, «Народная воля», как известно, практиковала именно индивидуальный террор, ничего не предприняв насчет организации «аграрного террора».

Причины исторического поражения эсеров-максималистов Д.Б. Павлов объяснял следующим образом: «Если в ранний, «аграрно-террористический» период своего существования максимализм имел шансы опереться на крестьянские массы, то переход к террористическим средствам борьбы, бойкотизм привели максималистов к отрыву от массового движения в том виде, в каком оно проявлялось на различных этапах развития революции. Ультрареволюционная теория, выдвижение левацких лозунгов толкало максималистов на применение крайних форм политической борьбы. Но было и обратное влияние. Сам характер террористической деятельности заставлял максималистов в своей практике отказаться от постулатов, сформулированных их теоретиками. Строго законспирированные группы террористов, вопреки провозглашенному в печати желанию максималистов возглавить движение масс, не стремились к установлению связей с ним, да и не нуждались в этих связях». Максимализм, констатировал исследователь, сближался с анархизмом, обнаруживая тем самым единую мелкобуржуазную природу обоих течений.

Истоки русской государственности. Русь в 10 – 12 веке
Политический и социальный строй древнейшей России X–XIII веков отличался грубостью и примитивностью. В основании политического строя лежал дуализм княжеской и вечевой власти; но ни взаимное отношение этих двух властей, ни внутренняя организация самого веча не опирались на твердо установленные начала. Несмотря на отсутствие правильной пе ...

Отношение к аграрной политике царского правительства в западном крае. Отношение крестьян к аграрной реформе
После принятия указа 9 ноября Думой он с внесенными поправками поступил на обсуждение Государственного совета и также был принят, после чего по дате его утверждения царем стал именоваться законом 14 июня 1910 г. По своему экономическому содержанию это был, безусловно, либеральный буржуазный закон, способствующий развитию капитализма в д ...

Историография.
Для написания данной работы использовались следующие исторические источники: 1. Андреев А.Р. Гений Франции, или Жизнь кардинала Ришелье. (Документальное историческое исследование).- М., 1997. 2. Внутренняя политика французского абсолютизма.1633-1649гг. Сборник документов. Под. ред. А.Д.Люблинской.- М.-Л., 1966. 3. Ларошфуко Ф. Мемуар ...