Histmania

Применению пытки предшествовали угрозы намерением ее применить. Обвиняемому объявляли о намерении подвергнуть его пытке, если он не признает своей вины. Далее ему демонстрировали камеру и орудия пыток. Если обвиняемый упорствовал, его раздевали и готовили к применению пытки, демонстрирую каким орудием и как его будут пытать. В случае упорства обвиняемого пытка начиналась.

По закону пытка могла применяться к обвиняемому только один раз. Но достаточно было просто приказать продолжить, а не повторить пытку и это законодательное ограничение на ее повторное применение снималось. При этом, как бы ни был велик перерыв в пытке, ее можно было продолжать «один раз» до бесконечности. Признательные показания, вырванные пыткой, заносились в протокол с обязательной отметкой, что оно сделано добровольно, без угроз и принуждения[20].

Если позже обвиняемый отказывался от признания, вырванного под пыткой, то пытку в его отношении можно было «продолжить». Но в любом случае инквизиторы считали признание правдивым, а отречение - клятвопреступлением. Такое клятвопреступление свидетельствовало о том, что обвиняемый – нераскаявшийся еретик, которого следует выдать светским властям на сожжение. Если вырванное пыткой, но взятое обратно признание обвиняло третьих лиц, то либо оставляли в силе первое признательное показание или же наказывали сделавшего это признание как лжесвидетеля.

Отдельно стоит сказать об использовании свидетельских показаний в инквизиционном судебном процессе. Для сбора материалов, подтверждавших степень виновности обвиняемого, инквизитор не гнушался заведомой клеветой, а также слухами, сплетнями и доносами, которые вымогал у свидетелей и обещаниями и угрозами. Свидетельским показаниям придавали большое значение, если они давали повод к задержанию и обвинению, а также если они могли служить средством устрашения. С самого начала деятельности Святых Трибуналов действовало правило: «Обвиняемые не могут быть осуждены, если только сами не сознаются или не будут уличены свидетелями. Но при этом надо сообразовываться не с обычными законами, как при обычных преступлениях, а с частными узаконениями и привилегиями, предоставленными инквизиторам Святым Престолом, ибо есть много иного такого, что свойственно одной только инквизиции» [21].

Проблема добычи и квалификации свидетельских показаний состояла в том, что не существовало четкого определения ереси. Поэтому добытые свидетельские показания были настолько же ничтожны и неосязаемы, как и те факты, которые ими требовалось подтверждать. Инквизиторы не только предоставляли свидетелям право, но даже и убеждали их говорить все, что вздумается. Все, что могло повредить обвиняемому тщательно собиралось и записывалось, а это могли быть даже самые вздорные слухи и сплетни. Все, что нельзя было истолковать благоприятно для обвиняемого, обращалось против него.

В качестве свидетелей могли привлекаться и люди заведомо нечестивые и опороченные и даже еретики (если они свидетельствовали против других еретиков), хотя таковые не допускались законом в качестве свидетелей по обычным уголовным делам. Этот принцип был принят повсеместно в католических странах и внесен в каноническое право. Если бы было иначе, то инквизиция попросту бы лишилась одного из наиболее действенных приемов для преследования еретиков[22].

Возраст свидетелей, привлекаемых по делам о раскрытии ересей, также не был четко определен и этот вопрос оставался на усмотрение инквизитора. В деле об открытии гнезда еретиков в Монсегюре в 1244 г имел место случай, когда осуждение целой группы еретиков из более чем 70 человек произошло во многом на основании показаний 10-летнего ребенка. Жены, дети и слуги обвиняемых не могли свидетельствовать в их пользу, но если их показания были неблагоприятными для обвиняемых, то эти показания безусловно принимались1.

При таком дифференцированном отношении к свидетельским показаниям осуждение за ересь выносилось намного легче, чем по любым другим делам и все, опять таки, практически полностью зависело только от воли инквизитора.

Единственным поводом отвода свидетелей являлась его смертельная вражда к обвиняемому. Но здесь нужно отметить еще одну характерную черту инквизиционного судопроизводства: уже в 1244 и 1246 гг соборы в Безье и Нарбонне запрещают инквизиторам объявлять имена свидетелей, мотивируя это якобы заботой об их безопасности[23]. Таким образом, обвиняемый не мог точно назвать в числе свидетелей своего злейшего врага. Единственным шансом здесь было называть своих смертельных врагов, надеясь, что свидетель попадет в их число.

Установление рабовладельческого строя в Афинах в VIII—VI веках до н.э.. Аттика к началу VIII века до н. э.
На юго-востоке Средней Греции далеко выдается в море большой полуостров. На нем расположена область Аттика. На западе аттики между горами и морем находится высокая равнина. Среди нее возвышается крутой холм со скалистыми обрывами. Еще во II тысячелетии до н. э. здесь возник город Афины. На вершине холма стоял акрополь. Вокруг него расп ...

Россия в 1917 году: альтернативы исторического развития
Февральская революция 1917 г. уничтожила старую государственную систему и создала новую политическую ситуацию. В стране сложилась буржуазно-демократическая республика с Временным правительством во главе, хотя окончательное решение вопроса о новой форме власти было отложено до созыва Учредительного собрания, также как и решение других ва ...

Великое княжество Тверское. История возникновения Твери
Губернский город Тверь расположен по обоим берегам р. Волги при впадении в последнюю с правой стороны р. Тьмаки, а с левой - Тверцы, разделяющей заволжскую сторону города на две части. [2;31] В древности она называлась Тферью, Тьферью и, как теперь, Тверью. Начало ее относят к 1181 г. [2;32] Великий князь владимирский Всеволод Юрьевич ( ...