Histmania

Применению пытки предшествовали угрозы намерением ее применить. Обвиняемому объявляли о намерении подвергнуть его пытке, если он не признает своей вины. Далее ему демонстрировали камеру и орудия пыток. Если обвиняемый упорствовал, его раздевали и готовили к применению пытки, демонстрирую каким орудием и как его будут пытать. В случае упорства обвиняемого пытка начиналась.

По закону пытка могла применяться к обвиняемому только один раз. Но достаточно было просто приказать продолжить, а не повторить пытку и это законодательное ограничение на ее повторное применение снималось. При этом, как бы ни был велик перерыв в пытке, ее можно было продолжать «один раз» до бесконечности. Признательные показания, вырванные пыткой, заносились в протокол с обязательной отметкой, что оно сделано добровольно, без угроз и принуждения[20].

Если позже обвиняемый отказывался от признания, вырванного под пыткой, то пытку в его отношении можно было «продолжить». Но в любом случае инквизиторы считали признание правдивым, а отречение - клятвопреступлением. Такое клятвопреступление свидетельствовало о том, что обвиняемый – нераскаявшийся еретик, которого следует выдать светским властям на сожжение. Если вырванное пыткой, но взятое обратно признание обвиняло третьих лиц, то либо оставляли в силе первое признательное показание или же наказывали сделавшего это признание как лжесвидетеля.

Отдельно стоит сказать об использовании свидетельских показаний в инквизиционном судебном процессе. Для сбора материалов, подтверждавших степень виновности обвиняемого, инквизитор не гнушался заведомой клеветой, а также слухами, сплетнями и доносами, которые вымогал у свидетелей и обещаниями и угрозами. Свидетельским показаниям придавали большое значение, если они давали повод к задержанию и обвинению, а также если они могли служить средством устрашения. С самого начала деятельности Святых Трибуналов действовало правило: «Обвиняемые не могут быть осуждены, если только сами не сознаются или не будут уличены свидетелями. Но при этом надо сообразовываться не с обычными законами, как при обычных преступлениях, а с частными узаконениями и привилегиями, предоставленными инквизиторам Святым Престолом, ибо есть много иного такого, что свойственно одной только инквизиции» [21].

Проблема добычи и квалификации свидетельских показаний состояла в том, что не существовало четкого определения ереси. Поэтому добытые свидетельские показания были настолько же ничтожны и неосязаемы, как и те факты, которые ими требовалось подтверждать. Инквизиторы не только предоставляли свидетелям право, но даже и убеждали их говорить все, что вздумается. Все, что могло повредить обвиняемому тщательно собиралось и записывалось, а это могли быть даже самые вздорные слухи и сплетни. Все, что нельзя было истолковать благоприятно для обвиняемого, обращалось против него.

В качестве свидетелей могли привлекаться и люди заведомо нечестивые и опороченные и даже еретики (если они свидетельствовали против других еретиков), хотя таковые не допускались законом в качестве свидетелей по обычным уголовным делам. Этот принцип был принят повсеместно в католических странах и внесен в каноническое право. Если бы было иначе, то инквизиция попросту бы лишилась одного из наиболее действенных приемов для преследования еретиков[22].

Возраст свидетелей, привлекаемых по делам о раскрытии ересей, также не был четко определен и этот вопрос оставался на усмотрение инквизитора. В деле об открытии гнезда еретиков в Монсегюре в 1244 г имел место случай, когда осуждение целой группы еретиков из более чем 70 человек произошло во многом на основании показаний 10-летнего ребенка. Жены, дети и слуги обвиняемых не могли свидетельствовать в их пользу, но если их показания были неблагоприятными для обвиняемых, то эти показания безусловно принимались1.

При таком дифференцированном отношении к свидетельским показаниям осуждение за ересь выносилось намного легче, чем по любым другим делам и все, опять таки, практически полностью зависело только от воли инквизитора.

Единственным поводом отвода свидетелей являлась его смертельная вражда к обвиняемому. Но здесь нужно отметить еще одну характерную черту инквизиционного судопроизводства: уже в 1244 и 1246 гг соборы в Безье и Нарбонне запрещают инквизиторам объявлять имена свидетелей, мотивируя это якобы заботой об их безопасности[23]. Таким образом, обвиняемый не мог точно назвать в числе свидетелей своего злейшего врага. Единственным шансом здесь было называть своих смертельных врагов, надеясь, что свидетель попадет в их число.

Поучение Владимира Мономаха
Русская литература XI-XII вв. удивительна по своему характеру. Почти каждый памятник литературы этой эпохи воспринимается как своего рода небольшое чудо. Правда, каждое из этих чудес в той или иной мере объясняется литературоведами: мы можем вскрыть его истоки в русских, византийских и других книжных традициях, в общественной жизни Руси ...

Предпосылки возникн. И идейные составы движения декабристов, их программные проекты -*конституция* Н. М. Муравьева и *Русская правда* П. Восстание декабристов 14декабря 1825г. Истор. значение движен
После войны 1812г. впервые в России возникло организованное общественное движение, основой идеологии которого был провозглашен приоритет личности человека, его свобод над всем остальным. Это было новым для России, где всегда главными являлись интересы государства. Либеральные идеи «Негласного комитета» и реформы Сперанского подготовили ...

Культура и быт Древней Руси
Культура народа неразрывно связана с его бытом, повседневной жизнью, как и быт народа, определяемый уровнем развития хозяйства страны, тесно связан с культурными процессами. Народ Древней Руси жил как в больших для своего времени городах, насчитывающих десятки тысяч человек, так и в селах в несколько десятков дворов и деревнях, особенно ...