Histmania

Всего же за 6 лет своей «кровавой оргии» (1879–1884) народовольцы казнили 6 (шесть) человек: императора Александра II, шефа тайной полиции Г.П.Судейкина, военного прокурора В.С.Стрельникова, двух шпионов (С.И.Прейма и Ф.А. Шкрябу) и одного предателя (А.Я.Жаркова). Во всех этих террористических актах, вместе взятых (включая 8 покушений на царя), участвовали 20 рядовых народовольцев, известных нам поименно, плюс члены и агенты ИК (всего – 36), которые, однако, занимались не столько террористической, сколько пропагандистской, агитационной, организаторской, издательской и прочей деятельностью. Между тем, за участие в делах «Народной воли» только с 1880 по 1884 гг. были репрессированы, по официальным данным, не менее 10 тыс. человек. Таковы масштабы и удельный вес террора по сравнению с другими сторонами деятельности «Народной воли». Она была политической, революционной, но не террористической партией. С целью подготовки народного восстания партия создала, кроме 80–90 местных организаций, четыре специальные организации всероссийского значения: Рабочую, Студенческую, Военную и «Красного креста», а также агентуру в Департаменте полиции и собственное заграничное представительство в Париже и Лондоне, издавала пять газет и журналов и множество прокламаций неслыханными для того времени тиражами по 3–5 тыс. экземпляров. Террор же, как это диктовала программа «Народной воли», был всего лишь одним из многих средств, призванных готовить народное восстание.

Современные «разоблачители» «Народной воли» говорят, что народовольцы, якобы, «рвались к власти». Как тут не вспомнить того из персонажей Н.С.Лескова, который норовил «такой клеветон написать, чтоб во все страны фимиазм пошел»! Рвался ли к власти Андрей Желябов, арестованный еще до цареубийства и потребовавший из тюрьмы приобщить его к делу о цареубийстве ради того, чтобы на суде перед неизбежно смертным приговором достойно представить свою партию? Только в «клеветоне» можно предположить, что рвалась к власти Софья Перовская, которая еще до ареста говорила: «Мы затеяли большое дело. Быть может, двум поколениям придется лечь на нем, но сделать его надо», а перед казнью написала из тюрьмы матери: «Я о своей участи нисколько не горюю, совершенно спокойно встречаю ее, так как давно знала и ожидала, что рано или поздно, а так будет < .> Я жила так, как подсказывали мне мои убеждения; поступать же против них я была не в состоянии, поэтому со спокойной совестью ожидаю все, предстоящее мне».

Вера Фигнер свое последнее слово на процессе «14-ти» начала так: «Я часто думала, могла ли моя жизнь < .> кончиться чем-либо иным, кроме скамьи подсудимых? И каждый раз отвечала себе: нет!». «Прекрасна смерть в сражении!» – восклицал в письме к родным Александр Михайлов после вынесения ему смертного приговора. Тем же духом самопожертвования проникнуты предсмертные письма Александра Баранникова («Живите и торжествуйте! Мы торжествуем и умираем!») и Льва Когана-Бернштейна («Я умру с чистой совестью и сознанием, что до конца оставался верен своему долгу и своим убеждениям, а может ли быть лучшая, более счастливая смерть?»). Таким народовольческим документам, опубликованным и еще хранящимся в архивах, нет числа. Сколько же надо иметь в себе «фимиазма», чтобы клеветать на этих людей, будто они «рвались к власти»! Каждый из них (кроме буквально единиц) «рвался» к борьбе, готовый душу положить за народ, о собственной же славе и власти думал «так же мало, как о том, чтобы сделаться китайским богдыханом».

Ненавистники народничества переносят свою антипатию даже на российское общество 1870–1880-х годов за его сочувствие народникам, которые вслед за историком Ф. М. Лурье клеймят оправдание Веры Засулич судом присяжных как «вопиющий подрыв законности», «индульгенцию террористам» и свидетельство недоразвитости российского общества в смысле цивилизации. Знали бы они, что оправдательному приговору по делу Засулич рукоплескали присутствовавшие в зале суда государственный канцлер Российской империи светлейший князь Александр Михайлович Горчаков и . Федор Михайлович Достоевский!

Начало публичной полемики.
Оказавшись за границей, Александр Солженицын в течение короткого времени опубликовал несколько заявлений, писем, эссе и статей («Жить не по лжи!», «Не сталинские времена», «Ответы журналу «Тайм»» и др.), издал книгу «Ленин в Цюрихе», сборник статей разных авторов со своим участием «Из-под глыб», а кроме того написал предисловие к книге ...

Государственный совет
В условиях первой революции в России, был поставлен вопрос о реформе Государственного совета. Подготовкой этой реформы занимались особая чиновничья комиссия (конец 1905 – начало 1906 гг.) и чиновничье совещание (второе царскосельское в феврале 1906 г.). Состав, структуру и компетенцию обновлённого Государственного совета определили два ...

Революционно-демократическое движение: В.Г. Белинский, А.И. Герцен, Н.К. Чернышевский. Идея утопического общинного (крестьянского) социализма
Шло оформление и идеологии русского революционного движения. Оно было связано в первую очередь с деятельностью А.И. Герцена и Н.П. Огарева. Они организовали группу сторонников республики и утопического социализма в начале 30-х гг. В 50-е г. г. Герцен разработал основные положения теории "общинного", или "русского", ...