История » Личность Петра I » Пётр I в последние годы жизни

Пётр I в последние годы жизни
Страница 1

К концу жизни Пётр достиг вершины величия. Прославленный и воспетый в своей стране и за рубежом государь и дипломат, полководец и флотоводец, реформатор и законодатель, человек, которого современники, и русские, и иностранцы, называли великим, он вполне заслужил титул императора, который Сенат преподнес ему после победоносного завершения Северной войны.

Тем не менее, не всем он был доволен, многое из того, что случилось в прошлом (Прутский поход, трагический разлад с сыном, воспоминания о «бунтах» «подлой черни», заговорах и наветах ненавистной Софьи, Милославских и многих иных), не давало ему покоя. Да и в последние годы жизни, после Ништадского мира и до смертного часа, не покидали его душу, и без того усталую, истерзанную: бесконечные заботы, волнения, мысли о дурных поступках, изменах сподвижников, даже самых близких людей.

В природе, несмотря на хаос случайностей, все как будто целесообразно, закономерно. Как день сменяется ночью, так за жизнью следует смерть, за нею – снова жизнь; так же чередуются радость и горе, смех и слезы, успех и неудача, счастье и несчастье. Размышления о круговороте, в который попадает человек от первого крика до последнего вздоха, постоянно преследовали его, мучили, доводили порой до отчаяния. Петра подобный круговорот бросал от радости к горести всю жизнь, не такую уж долгую по времени. Но по насыщенности делами и событиями, и хорошими, и неудачными, несчастными, её хватило бы на несколько даже нерядовых человеческих жизней.

Можно только гадать о состоянии духа Петра в те год, кода болезнь, очень тяжелая, изнурительная и мучительная (уремия), беспощадные удары судьбы быстро подтачивали его силы, которые он безоглядно расходовал в предыдущие годы борьбы, волнений, нечеловеческого напряжения. Конечно, активная деятельность по руководству огромной империей продолжалась. Это опять перо и шпага: составление указов, законодательное творчество и организация нового Каспийского похода, участие в нем. Это дипломатические переговоры и заключение трактатов. Это руководство Сенатом и Синодом, коллегиями и губерниями, интерес, причем как всегда деятельный, практический, направляющий к делам промышленности и торговли, академии и школам, к строительству дворцов и складов, ко многому другому. Это, наконец, общение с людьми из разных сословий, от фельдмаршалов до мастеров и солдат, которые под его началом, его твердой рукой направлялись на исполнение дел и замыслов, служащих к чести и славе российской.

Уже ближе к окончанию Северной войны и до конца жизни Пётр все больше времени проводил в столице, своем «парадизе», любимом детище – Петербурге, который уже тогда в значительной степени благодаря его заботе и стараниям начал превращаться в город, впоследствии прозванный Северной Пальмирой.

Современников, в том числе иностранцев, изумляла огромная работоспособность Петра, обилие и разнообразие дел, которыми он занимался. Если его спрашивали о том, он отшучивался: так, мол, здоровее будешь и проживешь дольше.

Семья, заботливая жена и дети, домашний уют, покой и внимание, забота и ласка – все это у Петра было. Но и здесь он испытал удар, последний и очень тяжелый. Его жена, «друг сердешненький», Катеринушка, ставшая Екатериной Алексеевной, была его последней надеждой – и по душе, и по мыслям на будущее. Как и Меньшиков, вытащенная им из низов, «портомоя» (прачка) стала ему очень необходима в жизни. В тот год его болезнь сильно прогрессировала. Но он крепился, не сдавался, по-прежнему работал, вершил множество дел. Иногда лечился. Но тут стало известно о интимной связи Екатерины с Виллимом Монсом, братом бывшей фаворитки короля Анны Монс. Следствие над ним не длилось и недели, и палач по приговору суда отрубил несчастному Монсу голову за взятки от просителей, приходивших к императрице, злоупотребление доверием и казнокрадство. Инцидент был исчерпан, но добрые и сердечные отношения, царившие в доме царя, ушли в прошлое, и это не могло не угнетать его. Император большей частью лежал в постели, болезнь мучила его. Когда боли проходили или становились не такими сильными, он вставал, ехал куда-нибудь, занимался делами. Так продолжалось до его смерти.

Страницы: 1 2

Политическое бессилие московского боярства; местничество.
Не нашлось и достаточно сильного и солидарного общественного класса, который был бы в состоянии со своей стороны поставить пределы развитию этого абсолютизма. Некоторые шансы в этом отношении имел, конечно, высший класс князей и бояр, сгруппировавшийся вокруг Московского государя. Князья наполнили собой передние ряды слуг Московского го ...

Позиция газеты «Наша Нива» по отношению земельной реформе
Проявлением белорусского национального движения являлась деятельность газеты «Наша Нива». По общеполитическим и социально-экономическим вопросам издатели газеты в период реакции сошли на либерально-народнические позиции. Решение этих вопросов связывалось с реализацией Манифеста 17 октября, с деятельностью Государственной думы, земств. ...

Первые греческие государства во II тысячелетии до н. э. и их падение. Памятники микенской культуры
Катастрофа на Крите не привела к полному уничтожению созданной на нем культуры. Во II тысячелетии до н. э. развивалась связанная с ней культура на Балканском полуострове. Впервые археологи обнаружили ее памятники при раскопках города Микены на Пелопоннесе. Поэтому она получила название микенской. Пелопоннес в то время населяли греческие ...